Бренда Брэтвайт: Игры, помогающие понять

Если говорить об играх, есть множество вариантов. Можно негодовать, ждать выхода новой игры. Можно играть до глубокой ночи. Всё это случалось и со мной. Но когда мы говорим об играх, чаще всего мы говорим о компьютерных шутерах, или играх, которые мы называем «ААА», Может, вы играете в приложениях Facebook. Вот такую мы разработали игру. Вы можете играть в игры на Facebook, и вот что мы сейчас разрабатываем. Это простенькая игра. Вы можете говорить о невыносимо скучных настольных играх, заложниками которых мы становимся на семейных праздниках. Вот одна из таких чудовищно скучных игр, вы сразу её узнаете. А может, вы в своей гостиной с детьми и играете в Wii или что-то подобное. Есть целый спектр игр и они занимают много места в моей жизни. Я работаю в сфере игр. Мне повезло, я занимаюсь этим с 15 лет, то есть, можно сказать, что у меня никогда не было настоящей работы.

Но игры всегда представляются нам источником веселья, что разумно, но давайте подумаем. Вот Олимпиада 1980 года. Не знаю, где в это время были вы, но я была в своей гостиной. Это было событием почти мирового масштаба. Именно тогда американцы победили русских, и технически это была игра. Хоккей ведь игра. Но разве это было игрой? Ведь люди плакали. Моя мама, к примеру, никогда не плакала, играя в Монополию. Это было поразительно.

Или, к примеру, есть здесь люди из Бостона? Когда бостонские Рэд Сокс выиграли мировой кубок после, наверное, 351 лет поражений, когда они победили, это было потрясающе. В то время я жила в Спрингфилде, и меня поражала реакция людей. Можно было закрыться в кабинке женского туалета и увидеть на двери надпись «Вперед, Сокс!» А вечером после окончания игры можно было выйти из дома, ведь почти каждая игра заканчивается поздно. Выходишь — а улица в огнях, весь район. И дети просто могли не ходить в школу, никто не отслеживал посещаемость. Что вполне понятно, ведь это Рэд Сокс! То есть образование и Рэд Сокс находятся на абсолютно разных уровнях приоритета. Это было потрясающе, и опять же это была игра, но о ней не писали в газетах, люди не говорили: «Я готов умереть за победу Рэд Сокс». А ведь многие так и сделали.

Игра значат для нас нечто большее, чем просто развлечение.

А теперь мы неожиданно сменим тему. В течение трёх лет у меня было что-то вроде настоящей работы. Я была главной кафедры по изучению игр, так что, как я и сказала, это было «что-то вроде» работы. Я рассказывала о том, как делать игры, вместо того чтобы их действительно делать. Я ужинала. Когда ты глава кафедры, приём пищи — это часть твоей работы, и я блестяще с этим справлялась. В общем, я на ужине с парнем по имени Зиг Джексон. Вот он на снимке. Это одна из его фотографий. Он фотограф. Он путешествует по стране и фотографирует себя, вот тут вы видите его рядом с индейской резервацией Zig. А этот снимок более традиционный. Это танец дождя.

А это один из моих любимых снимков. Посмотрите, может, вы когда-то уже видели нечто подобное. Это олицетворение культуры, верно? Этот снимок из его серии «Деградация». Больше всего меня в этой серии захватывает то, что... ну взгляните на этого мальчика. Представляете себе? Мы видим, что это классический «коренной американец». А теперь мысленно сменим ему расовую принадлежность. Представьте, что он чернокожий. «Дорогая, подойди, давай я сниму тебя с чернокожим!» Этого же никто не станет делать. Это сбивает с толку. А сам Зиг, он индеец, его это тоже сбивает с толку. Его любимый снимок — и мой тоже, но у меня его сейчас нет, где индейцы фотографируют белых, которые фотографируют индейцев. (Смех)

В общем, я ужинала с этим фотографом, а он говорит с другим фотографом о фотосъёмках, которые проходили в индейской резервации. Он взял камеру, чтобы сделать снимки, но когда он добрался до цели, он понял, что не может этого сделать. Просто не может сделать снимок. И они долго это обсуждали. Снимать или не снимать? А меня, как разработчика игр, это поразило, я раньше никогда не задавалась вопросом, стоит ли делать игры на серьёзные темы? Ведь игры нужны для развлечения или страха, в общем, катализаторы эмоций. Есть ещё много других способов.

Это моя дочь, её зовут Мейза, когда ей было 7, она однажды вернулась из школы и я, как всегда, спросила её, «Чем вы сегодня занимались?» Она ответила: «Мы говорили о рабстве».

Это был момент истины. Отец Мейзы чернокожий, и я знала, что этот день настанет. Правда, я не ожидала, что он настанет, когда ей будет семь. Не знаю почему, но не ожидала.

Я спросила её: «Что ты об этом думаешь?»

Она рассказала мне о своём видении, и любой из родителей в зале почувствует тревожные звоночки. «Корабли отправились из Англии, в Африку, пересекли океан, — тот самый “рабский путь”, — и причалили в Америке, где рабов продали», — вот что она рассказала. «А потом президентом выбрали Линкольна, он принял Прокламацию об освобождении рабов, и теперь они свободны.

Возникла десятисекундная пауза.

«Мама, можно мне поиграть?»

Я подумала — и это вся реакция? Рабский путь, невероятно важное историческое событие, и она отнеслась к нему, будто несколько чернокожих отправились в круиз, вот как она это восприняла. (Смех) Для меня было важно, чтобы она отнеслась к этому серьёзно, и когда она спросила, можно ли поиграть, я ответила «Можно». (Смех)

У меня нашлось много маленьких фигурок. Я же разработчик игр, так что весь мой дом ими напичкан. Я сказала: «Конечно ты можешь поиграть», дала ей пригоршню фигурок, и попросила раскрасить их в разные цвета. Вот фотографии Мейзы, когда она... Боже, я до сих пор не могу спокойно на них смотреть. Она раскрасила свои маленькие разноцветные семьи. Я выбрала несколько и посадила их в лодку. Вот такая была лодка. Сразу видно, что я не тратила много времени. (Смех) Суть в том, что я взяла несколько семей, а она мне говорит: «Мама, ты забыла розового малыша, и ещё синего папу, и ещё всех этих человечков. Они тоже хотят в путешествие!» На что я ответила, «Милая, они вовсе не хотят, это же Рабский путь. Никто не хочет отправляться в Рабский путь». И она посмотрела на меня так, как может только дочь разработчика игр. И пока мы пересекали океан, следуя правилам игры, она осознала, что путь долгий и тяжёлый, и она сказала мне: «У нас ничего не получится». Она поняла, что у нас недостаточно еды, и спросила, что ей делать, и я ответила: «Мы можем либо...» — не забудьте, ей было семь, — «Мы можем либо высадить людей в воду, или будет надеяться, что они выдержат и доберутся до берега». И она изменилась в лице, и сказала (это как раз происходило после ежегодного дня памяти «Черной Истории») Она сказала мне: «Всё правда так и было?» Я ответила: «Да». — «То есть, могло случится так…» (на фото её брат и сестра) «…что Авалона и Донована могли забрать». – «Да». «Но тогда я бы встретила их в Америке». — «Нет». «Но если бы встретила, мы могли бы снова быть все вместе?» — «Нет». «И папы бы тоже не было...» — «Да». Это её потрясло, и она заплакала, и я тоже заплакала, и её папа заплакал. И все мы залились слезами. Папа не ожидал вернуться с работы и оказаться на Рабском пути, но так уж вышло. (Смех)

Вот так, при помощи игры, она всё поняла. Потому что она привыкла к этим персонажам. Это было не просто нечто абстрактное, как в фильме или учебнике.

Это было невероятно. В конце концов, я назвала игру «Новый Свет», потому что мне нравится эта фраза. Не думаю, что тем рабам этот Новый Свет показался таким уж новым и светлым.

После этого я стала смотреть на свою работу иначе. Это был прорыв. 20 с лишним лет я создавала игры, и решила снова этим заняться. У меня ирландские корни. Эта игра называется «Siochan Leat» — «Мир с тобой» по-гэльски. Это огромная история моей семьи в одной игре.

Ещё одна моя игра, «Поезд». Я создала серию из 6 игр, которые освещали тяжёлые темы, а если касаться тяжёлых тем, то эту тему обязательно нужно затронуть, я надеюсь, вы сами разберётесь, о чем я говорю.

Ещё одна моя игра — «Дорога слез», о переселении индейцев, состоит из 50 000 фигурок. Я была не в себе, когда решила этим заняться, сейчас я как раз в процессе. Цель всё та же — Я надеюсь, что эти игры помогут понять культуру.

Игра, над которой я работаю сейчас, и о которой я не могу говорить спокойно, называется «Мексиканские повара». Сначала всё сводилось к математике, экономике и незаконной иммиграции. Но чем больше я узнавала о мексиканской культуре, а мой коллега мексиканец, там больше я понимала. Для нас всех важна еда, это одна из базовых потребностей. И для мексиканцев тоже, но для них еда значит гораздо больше. Это выражение любви. Это выражение... Боже, я переоценила свою выдержку. Лучше я отвернусь от этого снимка. Еда для них — отражение красоты. Способ сказать «Я люблю тебя». Это забота. И вы никогда не услышите историю и мексиканской бабушке без упоминания слова «еда» в самом первом предложении. Эта прекрасная культура — это то, что я хочу передать через свои игры.

Игры должны менять наш взгляд на вещи, менять наше отношение к этим людям, и менять нас самих. Мы меняемся в процессе игры, потому что мы вовлечены, мы играем, и учимся, играя. Спасибо. (Аплодисменты)